Почувствовав неладное, Дамокл нахмурился и непонимающе огляделся по сторонам: дом Олливандеров, располагавшийся в самом сердце Косого переулка, не выглядел как место, где могла притаиться незримая опасность. Хозяева лавки были милы и добродушны, а потому вряд ли могли хранить у себя нечто опасное, вроде черномагических артефактов и прочих страшных предметов, самое подходящее место которым было в Лютном переулке или, еще лучше, в хранилище Отдела Тайн. Damocles Belby

Среди всех ритуальных действий, впитанных с воспитанием семьи Флинт, красной нитью шел единственный запрет — «не навреди». Все движение колеса и служение ему было направлено на сохранение жизней волшебников — чтобы жизнь могла продолжаться, ценность важнее любых материальных активов. Жизнь волшебника, передавалось из уст Флинта к Флинту, драгоценна, никто не имеет право прерывать ее. И для Александрит из рода Флинт не могло быть решающей разницы, кто именно был сейчас на алтаре в форме гроба — кто-то из Флинтов с драгоценным именем или безымянный мужчина. Ее не могло быть. Разве что... лучше бы это была сама Александрит. Лучше бы ее собственное сердце отрывалось от сдерживаемых сосудок и прожилок, чтобы больше никогда не биться и не чувствовать всю дальнейшую боль. Alexandrite Avery

— Погоди, зачем тебе пацан? То есть… — В голосе Фебуса проскальзывает страх. В стае есть дети, они растут среди оборотней и, стоит сказать, прекрасно себя чувствуют — куда лучше, чем чувствовал себя Фебус, только став оборотнем. Сивый не караулил его намеренно, потом взял ответственность за содеянное — это вызывало уважение. Но сейчас было другое, личное, месть. Хоулинг понятия не имеет, кто такой этот Люпин, но ему стало жаль мальчика (или юношу?), которого Сивый хочет заставить отвечать вместо своего отца. — Тебя поймали, но всё же закончилось хорошо — зачем вредить ребёнку? Да и к тому же, разве это не навлечёт только больше подозрений, ведь тебя же видели… — Вряд ли в Сивом проснётся жалость к невинному, но, может, проснётся хотя бы здравый смысл? Всё же, пусть и своими странными методами, но он печётся о маленькой общине и вряд ли захочет навлечь на неё беду. Phoebus Howling

Он тянет в себя носом и решительно устремляется к стойке. — У вас что, здесь...утренник? — в голосе Люциуса угадывается вполне распознаваемый ужас. И денег в протянутую барменом руку он вкладывает много — аж пару галлеонов, — и почти машинально: — мне того же, но для взрослых. И я угощаю! Привет. Привет. О, привет! Он выцепляет взглядом знакомые лица и с каждым радушно здоровается, пусть даже некоторые из присутствующих присутствуют тут для него совсем уж неожиданно. — Привет! И фишнчипс. Мне. В отдельную мытую водою тарелку. Lucius Malfoy

В комнате пахло травами и зельями, полынью и лавандой, мятой и кровью дракона, отдающей железом. Совсем не так пахнут маггловские больницы, но, может, похоже пах деревянный домик какой-нибудь ворожеи? В незапамятные века, когда магия ещё не была презираема магглами, а в волшебных министерствах не было столько законов, непроницаемой стеной отделявших их друг от друга. Rose Harland

Вдруг эта глупая, отчаянная манипуляция сработает? Вдруг тщеславие и азарт окажутся в Розье сильнее? И тогда он, движимый слепым стремлением победить, ради того чтобы потешить своё эго, оставит Уиспера в покое. На день… на неделю… на месяц… На год… До самого конца обучения в Хогвартсе. Уиспер представил это благостное время с такой яркостью, что на мгновение забыл, где находится. Whisper Whisp

Сегодня Леонард пришел не за покупками, а по делу, и ему бы подняться в кабинет владельца, чтобы кое-какие нюансы обсудить. От того он не стал задерживаться, подошел к стойке и... и то был не Карактакус, и даже не его помощник. Нотт уставился на молодую девушку, которая что-то сверяла с огромном книге, но, при звуке дверного колокольчика, подняла голову и посмотрела на него. Новая помощница? Вполне может быть. Леонард здесь был не то, чтобы таким частым гостем, ибо бизнес шел стабильно, без проволочек, а сам он иногда приглашал Карактакуса к себе, чтобы вести разговоры подальше от любопытных глаз. Leonard Nott

Одежды здесь не слишком, только несколько мантий. Две теплые — мужская побольше и женская поменьше — из простой ткани, вплоть по доходу мелкого клерка из захудалого восточноевропейского Министерства Магии. Один выходной мужской костюм, переживший уже не одно поколение. Две шляпы. Ботинки и женские сапоги. — Вот так. Всю жизнь учишься, посвящаешь себя науке, и вынужден в конце концов буквально копаться в чужом белье… — с улыбкой произносит Блэк, очередным движением палочки сдвигая всю одежду внутри шкафа направо, — Пусть и ради благой цели. Впрочем, разве копаться в чужих костях лучше? Какая ирония. Cygnus Black

Он знал, что не стоит доверять это дело людям второго сорта. Шестёрки — на то и шестёрки. Пушечное мясо и козлы отпущения — на большее они не способны. Однако, Барти Крауч младший не входил бы в число доверенных лиц Тёмного Лорда и уж тем более не стал бы самым молодым обладателем тёмной метки, если бы озвучивал всё, что думает, прекрасно осознавая очевидный факт, что «лепет» вчерашнего школьника никто из старших не воспримет всерьёз, а поймёт по-своему — например как стремление выслужиться. Мудрость иной раз кроется как раз в том, чтобы промолчать и позволить недостойным скомпрометировать себя самостоятельно. Barty Crouch Jr

Миллиган смотрит на неё, думая о том, что это прекрасный способ успокоить мысли. Всё вокруг становится таким неважным и лишним, будто идея простоять здесь, слушая её, находясь в каком-то непонятном состоянии гармонии, очень даже хороша. Но Джу вспоминает, что ей еще куда-то нужно, чтобы найти то, за чем она пришла. Да, мантия показывала направление. Она выдыхает и одним движением закрывает её обратно. Мир захлестнул её словно волна, заставляя несколько раз моргнуть и осмотреться по сторонам. Рыжая девушка всё еще рядом, а та, что была у стены, пришла в себя. Джуди решает, что пришло время идти дальше туда, куда указала мантия. Judith Milligan

Но оно прекратилось, и лицо МакКиннон снова отдалилось, а рука, касавшаяся ноги, освободила его из своей хватки. Шумно выдохнув, парень несмело улыбнулся, глядя из-под полуопущенных ресниц в ее глаза, и понял, что либо сейчас, либо уже никогда. Либо он притянет ее вновь к себе, утягивая в поцелуй, в глубокий, чувственный, горячий, либо он упустит момент и чуда не произойдет. А стоит ли падать в омут сейчас? Стоит ли теребить эти чувства вновь? Да, стоит. Sirius Black

«Как тяжело с равными», — былой азарт к сложностям давно угас под гнетом усталости и ответственности. Дюран стремился взрастить будущее для отпрысков, где истинная магия не станет роком несчастья из-за глупости. Неужели собственный брат того не может понять? Что если нежная Фелисити запятнает блистательный потенциал в крови мерзких магглов? Что если грязнокровки сожрут истинную суть их силы? Duran Rosier

Распоряжения для эльфа — и вот девушка уже пропускает гостя сначала за прилавок, а после и в комнаты за лавкой. Нотт идёт спокойно, не оглядываясь — а с другой стороны, что он здесь не видел? Сотрудничество Ноттов и Бёрков длилось уже довольно давно — кажется, тогда самой ведьмы не было не то что на свете, а даже «в проекте», — и Леонард наверняка бывал здесь. Так что ему неинтересны ни лестница вниз, ни сторонние двери или коридор чуть вперёд. Да и на втором этаже нет ничего «особенного» — кажется, даже если бы Эрика его не провожала, он бы сам дошёл до кабинета. Но это было бы не по правилам — и, раз уж Эрика сейчас была за «управляющую», ей и карты в руки. Frederica Burke

Эти редкие минуты, когда действительно стоит жить, жить по настоящему, улыбаться солнечному свету и быть живым. Таких моментов у Феликса было множество, его жизнь этим не обделила, и дело тут было вовсе не в родословной, что, конечно, приносило свои блага, но речь шла далеко не о материальных благах. Это складывалось из улыбки любимой женщины, из радостного смеха единственной дочери, из теплых писем младшей сестры и восторженных глаз племянниц, теплого рукопожатия лучшего друга и непринужденной беседе за чашкой чая с коллегой, даже визит Дюрана в начале весны Феликс скорее относил к чему-то положительному, хоть и предлог был таким себе, но, видимо, стоило пускать в печать такие статьи, чтобы привлечь внимание патриарха их семейства, дабы увидеться не только с Лордом Розье, а с собственным братом. Этот момент тоже был ярким осколком в калейдоскоп жизни, вот только... Felix Rosier

— стоп. это ты так помощь окажешь? - девушка прерывает собственное молчание. честно говоря, сцилла умудрялась часто её этими словами закруживать и иногда эри не знала ей ответить. сейчас же она должна о чём-то задуматься, но задумываться эрида не умела. — если что-то знаешь то можешь говорить сейчас или куда там прийти надо, чтобы об этом больше узнать? — узнать что-то новое о себе всегда интересно, а что уж говорить о том, чтобы узнать о себе то, чего ты сама об этом не знаешь. Erida Gore

— Пожалуй, каминная сеть звучит вполне… — нормально? Безопасно? Ей нужно узнать как Виолетт. Встретится с Верноном. Стоп. Туни резко замирает. А что она ему вообще скажет? Как после смерти матери, разобьет сердце своему самому нормальному мужчине во всем мире? Она ведь точно не сможет быть с ним рядом. Это вообще из-за нее и его мама погибла. Вернон заслуживает нормальную жизнь, нормальную жену. Нет, не сейчас. Ей нужно собраться с мыслями. Ей еще нужно заняться похоронами. Да и полиция ее явно ищет. Что она скажет им? Где пропадала? Мысли спутанные скорым поездом проносились в голове. Petunia Evans

Старшекурсник направился к камину, игнорируя общие события, но так было лишь на первый взгляд. На самом деле он всё внимал, боковым зрением наблюдая за жестами первокурсников и работой Люциуса. Малых хотели приобщить к команде? Каким, интересно, образом? Пополнить ряды медблока захотелось? Рабастан не считал это правильным, более того, несерьёзным и опасным. Но всё ещё держался осторонь вопроса, на это есть капитан. И Тристиан, который уже назначил первую встречу малышне. К слову, с рукой он так и не справился. Рабастан вполне себе сдерживался и равнодушным силуэтом отогревался от знойной погоды, как вдруг услышал неуместную кричалку и взгляд его ожесточился. — Прекратите. — достаточно громко, но со спокойной уверенностью вмешался он, выступая вперёд. Rabastan Lestrange